.: Сайт п. Углекаменск и с. Казанка Приморского края :.

Мгновение длиною в жизнь

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 >>

Подошли к яме.

Лебков достает из кармана хлеб, крошит его, кидает в воду. Вода в яме зарябила, заходила волнами, отбрасывая кольца. Над поверхностью на мгновение показались жадные рыбьи губы, похватали крошки, и опять все утихло.

– Борис ловит рыбок, жарит их.

– Так они же маленькие, – удивляюсь я.

– Ну, чего же маленькие? – возражает Лебков, – и крупная рыба есть. Борис сачком ловит, мелкую выбрасывает обратно, а крупную в дело пускает.

Пришел Борис, зовет нас. Мы усаживаемся за грубо сколоченный стол. Борис раскладывает какие-то бумаги, схемы, карты. Вопросительно смотрю на Лебкова. Евгений Дмитриевич успокоительно прищуривает глаз.

– Вот, смотри, – тычет Борис пальцем в одну из схем. Это – карта зараженной местности.

Приглядываюсь. Действительно, похоже на Киев. Вот Днепр, Подол, Крещатик, а вот и моя Борщаговка.

– Смотри, – продолжает Борис, – это зоны заражения. И ты должен получать компенсацию. Ты понял? – он уже почти кричит, – сколько у тебя рентген-час?

– Не знаю, – говорю ему, – я ведь недавно живу в Киеве, а до этого жил в Кривом Роге.

Борис снова роется в своих схемах, но Кривого Рога не находит.

– Ладно, – говорит он, – напиши заявление. Понял?

– Да что ты, батенька, помилуй, – шучу я, – зачем заявление-то, и кому?

– Напиши заявление на имя премьер-министра Черномырдина.

– Да он-то причем? Я же не российско-подданный. У меня свое правительство, и не буду я писать никаких заявлений.

– Дурак, – коротко бросает Борис, – мог бы деньги получить.

– Какие деньги, Боря? – с горечью говорю я, – у настоящих-то чернобыльцев отобрали почти все льготы.

Но Борис уже не слушает.

– Давайте чай пить.

– Ну нет, – спохватываемся мы с Лебковым, – пора домой. Душ на душу принять.

– А, может, баню натопим? – спрашивает Борис. – У меня тут брат живет, у него хорошая баня.

– Давай, – говорю я и вопросительно смотрю на Лебкова.

– Можно и так, – соглашается Евгений Дмитриевич, – только завтра.

Мы прощаемся и уходим.

– Ты не обращай внимания на его причуды. Больной человек, что поделаешь? – говорит Лебков.

На другой день, сразу после обеда заваливается Борис.

– Баня топится, часа через три можно заходить, не опаздывайте, – и ушел.

Через три часа пошли и мы: Евгений Дмитриевич, его жена Галя и я. Младший брат Бориса – Анатолий – местный бизнесмен. Сегодня он принимал своих компаньонов из Китая. Толя встретил радушно, пригласил за стол, буквально заваленный разнообразной снедью и выпивкой. Китайцы нашего языка не знают, и мы общаемся через переводчицу.

Я пью баночное китайское пиво, ем деликатесы дальневосточные и думаю: «А не послать ли все к чертовой матери? Что толку с этой литературы?

Вот Толя – сытый, обеспеченный человек. Ну и что с того, что он Сенеку с Гегелем не читал? Что с того, что он Горького знает только как автора «Буревестника»? Да на кой ляд ему Бунин с Пушкиным и Лебков с Лабутиным? Вон его помощник несет на шампурах шашлыки величиной с боксерскую перчатку, а сам Толя достает из стационарного холодильника печень трески и новую упаковку китайского пива. Вываливает все это на стол и кричит через двор жене:

– Неси еще хлеба!

Китайцы пьют, хмелеют, что-то лопочут. Переводчица не умолкает. Один китаец начинает петь, и мы страшно удивляемся. Он прекрасно поет на своем китайском языке наши песни: «Широка страна моя родная», «Уральская рябинушка», «Пропел гудок заводской», «Куда ведешь, тропинка милая», «Степь да степь кругом», «Катюша», «Темная ночь» и другие старинные русские песни. Мы в восторге, мы уже друзья. Переводчица нам не нужна Мы понимаем друг друга

Самый старый китаец – профессор. Бывший, правда. Отсидел двадцать лет за хунвэйбинство. Сейчас владелец фирмы и Толин компаньон.

За столом весело. Лебков в ударе. Пьет, шутит. Я рассказываю анекдоты.

Съели шашлыки. Толя распорядился сделать еще, а пока подает жареное мясо в соусе. Жуем, пьем и веселимся. Наконец Борис не выдерживает:

– В баню идем или нет?

А про баню мы забыли. Вернее, она отошла на второй план, а на первом – давно забытые яства, искреннее веселье.

С неохотой встаем, идем в парилку. С нами увязался китаец – любитель русских песен. В парилке – пекло. Лебков забился в угол, китаец рядом со мной. Вижу, что дурно ему, а форсит. Я еще поддал пару и, шутки ради, сильно дунул на китайца. Тот истошно заорал, кинулся вон, и в бане больше не появился. Мы с Лебковым нахлестались – напарились, ходок пять сделали, умаялись. А после бани опять за стол. Под конец до того развеселились, что принесли гармошку, и отец Толиного компаньона так наяривал, что Лебков с китайцами в пляс пошли. Лебков поет:

– Русский с китайцем братья навек.

Разошлись далеко за полночь. А утром к Лебкову заявляется Борис Мисюк – ответственный секретарь Приморской организации российских писателей. Знакомимся.

– А мы встречали тебя во Владивостоке, – говорит Борис. У нас есть украинская община, я им сказал, что приезжает писатель с Украины. Они решили встретить, но не нашли тебя.

– Так я же вас видел, – говорю ему, – я у вагона стоял, вижу – идет группа людей с украинским флажком. Я еще им крикнул – Хай живе вільна Україна! Но они прошли мимо.

Мисюк смеется, переходит на украинский:

– Ну так що з того, що кричав? Чи мало зараз дурнів розвелося? Якщо кожен кричати стане, шия заболить крутитися.

Я смеюсь, тоже перехожу на украинский:

– Що далі робитимемо?

– У Владивостоці зустрінемось, там i вирішимо. Ти коли їдешь?

– Завтра, вранці.

– А я увечері Знайдемось.

Борис написал мне свой адрес и ушел...

На другой день, после обеда, я приехал во Владивосток и встретился с Князевым – тоже ответ – секретарем, но уже отделения Союза писателей России.

Узнав, что я был у Лебкова, Лев Николаевич охладел ко мне, и хотя я приехал именно в его организацию, явного интереса ко мне не проявил.

Ночь я провел в гостинице, а утром появился Мисюк и забрал меня.

– Так вы живете не очень дружно, Борис?

– Не получается. Хотя я всем сердцем и душой, а вот Князев... До сих пор не может простить, что ушли от него, отделились.

– Лебков мне рассказывал, как Князев прислал ему письмо, в котором ПРЕДПИСЫВАЛ явиться на писательское собрание.

– А он по другому не может. Всю жизнь прослужил в армии. Нормального человеческого языка не знает. Он потом намекнул Лебкову, что поставит вопрос на Правлении о том, что он, Лебков, не является на собрания, и что нужно ставить вопрос ребром. А Женя вспылил и написал заявление о выходе из его организации. Вот Князев и записал Лебкова во враги. И тебя туда же.

– А меня-то зачем? Я вообще чужой.

– По его разумению, ты должен был явиться к нему, доложить по всей форме. А ты уехал к Лебкову. Да плюнь ты на него. Ты же не к нему приехал. Ты приехал к приморским писателям.

– И то правда, – улыбнулся я.

– Вот и хорошо. Сейчас свяжемся с мэрией.


<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 >>






Последние 100 альбомов   >>


id 5873 (подпись)
Добавил: Николай
Дата: 1 дн 9 ч назад
В теме: Новости и слухи (Углекаменск и Казанка)
• Погода •
• Даты России •
Праздники России
• Посетители сайта •

© 2008-2020 Uglekamensk.info